Fairy Tail: Wizards & Wonders

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fairy Tail: Wizards & Wonders » Арка III. Смутное время » 30.03.791. А вы не были на Гаити?


30.03.791. А вы не были на Гаити?

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

1. Дата и время:  30 марта, 20:00

2. Место: небольшая деревенька на побережье моря, здесь раньше жили люди, но теперь странно пусто

3. Участники: Миднайт, Софи

4. Ситуация или цель на отыгрыш: К Софи, которая договорилась о сотрудничестве с Орасион Сейс, попадает информация о том, что здесь, на морском побережье, творятся странные вещи. Она видела древние манускрипты и знает: когда просыпается истинная тьма, именно тогда обнаруживаются подобные симптомы. Здесь есть источник силы и, определенно, следует попробовать его приручить.

Важно:
Совсем недавно деревенька была вполне жилой, но сейчас все ее жители буквально "вросли" в свои дома, окаменев. Если прислушаться, опытный маг сможет услышать их сердцебиение. Но вряд ли есть надежда, что их можно спасти.

0

2

Это место напоминало застарелую черно-белую фотографию, какие, бывает, находят в древних сундуках под чердачной крышей. Выцветшее, обшарпанное, кое-где полуразвалившееся и надломленное… оно не подавало особенных надежд на восстание из пепла. Черное и белое, серость с тысячью переходов из одного в иное. Краски здесь поблекли совсем недавно, но в контрасте острого плесневого дыхания проявлялись чередою монотонного убывания. Неровные линии местности рассекали пространство сбитыми штрихами, словно их в раздражении разбросала неопытная рука, и расплывались бесформенными кляксами, насыщая воздух взвесью темноватых частиц и утяжеляя его. Казалось, что угнетающая атмосфера этого места проникает в душу с каждым вздохом, растекается по венам смолистой слизью и оседает внутри, навеки подчиняя.
Она шла по своему обыкновению без всякой спешки, всматриваясь в тускнеющие очертания окружения и лишь изредка пикой зонта прощупывая почву под ногами, которая рассыпалась от прикосновения, обращаясь в пепел. Фигура ее в том же строгом костюме в резких границах черного и белого почти идеально сливалась с общим фоном, но при сем он не поглощал ее, на время оставляя блуждать свободно. Немые серые здания толпились на ее пути разрозненными группками, словно сбитые с толку зверьки. Кое-где поломанными клыками прорезался частокол, прорывались угасающими силуэтами покривленные деревца и колючий кустарник. Ни шороха, ни отклика – лишь те, что принесла с собой она сама. Даже воздух стоял обособленно, будто бы окаменевший, не шевелясь и не утекая со своего места, но временами его словно прорывало, и в мгновенном порыве ветреные потоки с неистовым свистом проносились мимо. И забирали ее слова с собой.
- Estuans interius ira vehementi…* - тихое монотонное сопрано отражалось от стен и повисало в пространстве, не испрашивая позволения на свое присутствие, не восславляя никого или проклиная. Эти слова просто были. Просто заявляли о своем существовании, а так же и той, кого характеризовали. Как и любая речь на мертвом языке, они не были воплощены для общения, а являлись отражением действительности, печатью дел, - in amaritudine loquor mee menti: factus de materia, cinis elementi similis sum folio, de quo ludunt venti…
По мере ее продвижения вглубь деревеньки никто ни движением, ни окликом не думал отвечать одинокому пению. И не следовало корить это место за молчание. Несмотря на внешнюю смертельную бледность, поселок еще жил. Он буквально кричал об этом. Хрипло, надрывно, десятками голосов, от хора которых содрогалось сердце. 
- Feror ego veluti sine nauta navis, ut per vias aeris vaga fertur avis… - София невольно вздрогнула, заслышав их, но после продолжила с большей решимостью. - Non me tenent vincula, non me tenet clavis, quero mihi similes et adiungor pravis.
Первоначально от сего зловещего шепота хотелось отгородиться, чтобы не слышать более всей этой тревоги, воплей и гнева. Только иллюзионистка не могла такого себе позволить: раз уж решилась прийти сюда, непозволительно было так легко сдаваться. Поэтому она продолжала неотступно следовать, улавливая усиление эмоциональных потоков и мысленно ненавидя себя за эту способность. Постепенно улицы становились «людными», правда не в том представлении, каком хотелось бы. Ибо то, что осталось от здешнего населения не вселяло особенных надежд – лишь неподвижные статуи, проявляющиеся на фоне заброшенного пейзажа теперь только в виде теней прошлого, угасающих под белым солнечным светом и постепенно разрушающихся. В сравнении с их количеством голосов становилось намного меньше. Видимо, некоторые ушли безвозвратно, другие же отчаялись и желали участи первых. Среди всех представленных возрастов наиболее выделялись детские мысли, что было самым болезненным. Оставленные и непонимающие, они звонким эхом отдавались в сознании. И притом продолжали все с той же неизменной решимостью ожидать благополучного вызволения.
Поглощенная собственными размышлениями, Софи непроизвольно приблизилась к одной из статуй. По виду это был паренек лет десяти, осторожно выглядывающий из-за угла одного из зданий. Напасть, по всей видимости, не настигла его внезапно, при том он и не думал никуда убегать. Теперь камень разгладил его лицо, запечатав взгляд, но оставив легкие черты недоумения.
- Мне жаль, что так случилось, - девушка осторожно коснулась его плеча ладонью в мягкой перчатке. Язык живущих предназначался живым, но ничего не давал в данной ситуации. Поэтому тон оставался сухим и безразличным. Жалость ничего не изменит, и потому бесполезна. Правда люди иногда используют ее для успокоения чужих душ… и своей совести.
Отняв руку, фокусница задумчиво посмотрела на нее. Мда, Мидкросс здесь со своей выдуманной магией навряд ли сможет чем-нибудь помочь: сие будет выглядеть сродни показу светового шоу слепым зрителям - ни им никакого видимого эффекта, ни артисту удовлетворения, ни ощутимой пользы вообще. И попытки расколоть слой камня скорее приведут лишь к повреждению тела. С другой стороны…
- Но, может быть, ты расскажешь мне, что произошло? – с деактивацией «дара чувства» все голоса утихли, позволив несколько расслабиться. София осторожно прикоснулась ко лбу мальчика, приготовившись считывать информацию. Возможно, хоть его воспоминания здесь чем-нибудь помогут.

* отр. из х.п. Estuans interius.

0

3

Ещё недавно это место мало чем отличалось от других участков морского побережья: золотой песок, мягкий климат, небогатые, но гостеприимные и весёлые жители, с раннего детства чувствующие себя в море не менее уверенно, чем на суше. Можно сказать, мечта тех, кто устал от бренности постоянно куда-то движущейся с огромной скоростью городской жизни. Теперь же на месте деревни был некрополь. Вряд ли бы кто решился пересечь его территорию, даже если была бы необходимость сделать большой крюк для достижения цели, но тёмных магов оно манило подобно магниту, ведь сомнений в природе аномалии не было.
— Даже воздух здесь тяжёл, не могу привыкнуть к этому давлению… — Миднайт глубоко вздохнул, с усилием делая шаг вперёд. Пахло музейной пылью, как будто здесь ничего не менялось уже несколько столетий. — Когда я встретил Зерефа, атмосфера была такой же… а ведь ещё семь лет назад я считал себя сильнейшим магом, лишь наполовину осознавая смысл слов отца. Естественно, что мы тогда потерпели поражение. — да, мышление в этом месте тоже изменяло свой ход, склоняясь к депрессии и самобичеванию, многих бы это отвратило от источника силы, сокрытого здесь, но для мастера Орасион Сейс отчаяние было лишь укрепляющим фактором, можно сказать, что он победил его, не отрекаясь от того, что было скрыто за ним. Увы, то что называют истинной тьмой, имеет свои грани времени и пространства, чуждые этому миру, и искажение, приводящее к сдвигу материальной оболочки, но не к освобождению от неё, стало для жителей этой деревни роковым.
— Как будто всё здесь погрузилось в сон, но не в тот приносящий покой сон, которого я так жаждал, а в анабиоз, наполненный жуткими кошмарами. — Миднайт задумчиво прикоснулся к слегка шершавому камню, по-видимому, являющемуся чьей-то рукой. В груди шевельнулся давно забытый инстинкт оказать помощь, как-будто гнетущее чувство, источаемое безжизненным камнем, смешалось с его собственными страхами. — Сутью первоначальной магии является стихия. Невозможно предотвратить извержение вулкана или остановить ураган, но тот, кто сумеет сделать невозможное, обретёт силу, превосходящую стихию. А ведь изначальную тьму, распространяющуюся подобно смертельной заразе, подчинить труднее, чем огонь или ветер. — ледяной порыв ветра скользнул по лицу Миднайта, отчего всё тело пробрала дрожь. Через мгновение в воздухе вновь повисла кладбищенская тишина, нарушаемая лишь лёгким звуком шагов тёмного волшебника. Трудно было поверить, что именно здесь ему была назначена встреча.
— Полночь здесь никогда не наступит… — губы Миднайта чуть искривились в горькой усмешке. София стояла в нескольких шагах от него, пытаясь добыть информацию о случившемся.
— Да… на многое ты способна, София. Всё-таки, из тебя бы вышел идеальный разведчик, если ты, конечно, уже не являешься им. — сеанс длился несколько минут. Наконец, девушка обратила свой взгляд на Миднайта.
— Удалось что-нибудь узнать? — бесцветным голосом поинтересовался мастер Орасион Сейс, пропустив приветственную часть. Трудно было сказать почему, но в этот раз он принял нерациональное решение, доверившись внутреннему голосу. Он пришёл сюда за частью той силы, что положит конец всему материальному в этой вселенной, но теперь решил также попытаться снять проклятье с этого места. Знать бы ещё каким образом…

0

4

Мальчик выглядел потерянным. Именно выглядел: создавалось стойкое ощущение, что Софи словно видит его внутренним взором. Там, под каменной кожей, все еще тепло билось сердце, но вокруг все затихло и замерло, поглотившись памятью времен. Мальчик обнимал игрушку - плюшевого медведя - и смотрел странным взрослым взглядом.
- Мне было страшно, когда это началось. Мне было страшно и не было мамы, никого не было. Они вскрикивали и затихали, их не было. Я вышел посмотреть, что происходит, и тогда увидел его... Он шел - великий, темный. За его спиной большие кожаные крылья, как у дракона. От него пахло холодом и я вжался в стену, чтобы он не заметил меня. Его крылья волоклись за ним по земле, на его голове были рога, а на руках - птичьи когти. Где он проходил, падала тень, а где падала тень - там земля обращалась в камень. Его лицо скрывала тень луны, но он обернулся ко мне. Его глаза были полны грусти и сожаления. Он сказал "Прости" и коснулся когтем моего лба. Мне стало холодно. И теперь мне до сих пор страшно. Но уже спокойно. Я привык. Но страшно...

На этом видение оборвалось. Мыслью Софи оказалась в огромной багровой зале: ни окон, ни дверей, лишь тяжелые занавеси, покрывающие все стены. Спиной к ней - человек. Или то, что когда-то было человеком. Или то, что приняло человеческий облик. Огромные кожаные черные крылья простирались до самых стен, упираясь в них складками. Средь фиолетовых волос, заплетенных в длинную косу, проглядывают вверх два рога. Существо сидит на одном колене, но, словно почуяв чье-то вмешательство, оборачивается через плечо: его лицо вполне человеческое, но глаза... Темный бархат, аметист, все, о чем когда-либо скорбела вселенная. Брови на миг исказятся как в гримасе боли, а после Софи почувствует, как ее выталкивает из залы наружу - в саму себя.

0

5

Он был не такой, совсем не тот. Выглядел подобно обыкновенным детям, но, по сути, из детского в нем осталось слишком мало. Все же камень подарил ему часть своей прочности, но вместе с тем содеял еще более хрупким. Его взгляд, пронзительный и изменчивый, ударял прямо, а заниженный голос пробуждал легкий холодок блуждать по спине. В первые мгновения у иллюзионистки появилось стойкое желание отвернуться или же зажмуриться, лишь бы не видеть сего, но при таковом типе связи видение бы все равно не исчезло. В этом и состоит суть «дара понимания»: он дается лишь тем, кто готов принять то, к чему идет, как бы тяжко не стало. Правда девушка в данном случае не понимала. Нет, не желала понимать. Привыкнуть можно ко многому, но уж явно не к страху, к беспомощности и к тому, что не в силах изменить. Человек, который перестал бороться, умер именно в тот момент, когда остановился. И под коркой камня или же без – не имеет значения…
«Прости… - едва смогла выдавить из себя девушка. Пальцы мелко задрожали, когда она с усилием попыталась прервать заклинание. – Боюсь… я ничего… не сумею…»
Будто зараженная, она качнулась в сторону, отгоняя от себя лишние мысли – даже секундное проявление слабости могло стать пагубным, если вовремя его не пресечь. Меж тем приобретенный облик демонического создания не желал уходить из головы. Воображение дорисовывало мелкие элементы, заполняя пробелы настолько, насколько это было возможным. На гравюрках гримуаров образ выглядел утрированно, ломано, даже несколько карикатурно, на самом же деле…
Софи успела опомниться лишь тогда, когда взор потонул в окружении алой ткани. Она стекала со стен будто бы реками вязкой субстанции и расходилась по полу волнами-складками. Слишком быстро для того, чтобы считать сей маневр даже попыткой. Слишком поздно, чтобы рассчитывать на столь же быстрый возврат. Существуют моменты, от которых не убежишь, которые сами решают, когда и куда следует деться и в какой тени затеряться.
Она прянула назад, скользя в кровавом шелке, после же замерла. Похоже, что он и есть тот самый, падение или спасение в одном лице. В одном лице, что таит в себе множество иных лиц. И окончание пути.
Собравшись и охладев, ламийка безмолвно направила взор вверх. Видно почувствовав ее присутствие, демон повернулся навстречу. Взгляды встретились лишь на пару мгновений, но и того было достаточно, чтобы раствориться в бескрайней черноте. Похоже, неким неведомым образом ему удалось увидеть незримое и более того – узнать. София почтительно кивнула, приложив руку к сердцу. Впрочем, все же без особого желания, соблюдая приветствие как формальность. В следующий же момент проекция фантома была отторжена к легкому огорчению любопытствующей стороны, но не более того.
Снова оказавшись, так сказать, в себе (условно говоря, разумеется), иллюзионистка с шумом вдохнула отяжелевший воздух, словно гончая, попавшая на след долгожданной добычи.
- Aperire mihi, - негромко промурчала она себе под нос. Ладонь плавно скользнула по направлению тока воздуха, как если бы пыталась притянуть ближе неуловимый запах, которого, в общем-то, и не существовало вовсе. Полубезумная улыбка исказила лицо и почти сразу же пропала. Сейчас в ней не было ни страха, ни отчуждения, ни других возможных эмоциональных проявлений, кои обыкновенно свойственны людям, столкнувшимся с порождениями тьмы. Но едва ощутимая нотка триумфа явно присутствовала. Теперь ей наверняка было ясно, с кем она имеет дело, и где его искать. Метания завершились, ожидала разрешения лишь техническая сторона вопроса.
- Ничего из того, что я не ожидала, - запоздало ответила девушка, идеально копируя интонацию, громкость голоса и стиль речи спросившего. Не вспомни она, что кто-то совсем недавно подал голос в непосредственной от нее близости и не придай тому значения, некто так и остался бы незамеченным. Мельком глянув на говорившего, Софи тут же повернулась обратно, чтобы идти прежней своей дорогой. Настолько живые люди ее в данный момент явно не интересовали.

0

6

— Их время ещё не пришло… Не стоит впадать в состояние стазиса за столь небольшой срок до моей победы. — принятое решение остановило все колебания в душе Миднайта, вернувшейся к обычному состоянию покоя, когда все чувства, страхи и желания скрыты глубоко внутри. В конце концов, он не обязан был действовать согласно шаблонным представлениям обывателей о тёмных, истинный контроль над силой означал возможность творить всё, чего только можно пожелать.
— Ничего из того, что я не ожидала. — Брейн II лишь на мгновение поймал на себе безразличный взгляд Софии, но его было достаточно, чтобы понять, что её поиски увенчались успехом. Спрашивать её о подробностях сейчас было бесполезно, поэтому Миднайт просто последовал за ней, надеясь, что она приведёт его к цели.
— В любом случае этим людям ничем не помочь, если источник проклятья будет функционировать в прежнем режиме… но шанс есть, пусть и небольшой. Многое мы начинали с гораздо худшими стартовыми условиями. — Миднайт глубоко вдохнул воздух, пахнущий морем и ещё чем-то неуловимым, имеющим приторный горько-сладкий аромат, скорее всего, воспринимающийся непосредственно мозгом, а не органами чувств. Губы тёмного мага на секунду изогнулись в торжественной полуулыбке: то, что он ощутил превзошло его первоначальные ожидания.
— Эта мощь… Я должен превзойти всех, чтобы подготовиться к грядущим сражениям. Нельзя допускать ошибки семилетней давности… — порывы ветра становились сильнее, облака чернели и увеличивались в размерах, превращаясь в тучи. Сколько ещё времени было отведено жителям деревни, пока крупные капли дождя, падающие на мрамор, не испещрят его трещинами, что оставят после себя лишь прах и мелкие осколки?
— Магия, неконтролируемая никем… когда сущее ещё не обрело форму, такие вспышки постоянно пронзали пространство. Возможно, так зародилась жизнь… в материальном же мире она пытается вырваться за его пределы, но лишь рождает аномалии, рассеиваясь по площади. — лишь Миднайт по-настоящему желал стать направляющей рукой всесильной стихии, другие видели в ней лишь средство для реализации собственных мелочных амбиций. Молния, стремительно сорвавшись с небес, разрезала водную гладь. Стало холоднее.
— Это лишь ветер… интересно, бушуют ли природные силы в эпицентре? Через тридцать минут узнаем…

0

7

Особо сильные точки "силы" чувствуются в трех направлениях.

Первое: двухэтажное деревянное здание, судя по всему, правительственное. Оно расположено в центре деревеньки. Видимо, здесь располагался и полицейский участок, и местное управление, и один из самых популярных баров, чтобы пьянчуг далеко возить не приходилось. Здание выглядит заброшенным, как и все здесь,  оно абсолютно темно. Внутри уже успела местами скучковаться пыль.

Второе: окраина города, кладбище. Достаточно могил, одни из старейших надгробий насчитывают и по паре сотен лет. Имеются и семейные захоронения, есть несколько богатых, видимо, "начальственных", склепов.

Третье: здание церкви. Цветные витражи смотрятся пугающе, у входа навсегда замер окаменевший монах. Церковь сродни нашим католическим, высокие арочные ворота, деревянные скамьи внутри, алтарь, расписанные фрески. Вход украшают фигуры двух каменных ангелов в человеческий рост.

0

8

Путь Софии пролегал далее вглубь города по плотному каменному следу, который распластался на незатейливой мостовой тонким слоем, сглаживая все неровности, скрепляя трещины и даже саму плитку. Ориентироваться так же помогали статуи, количество которых на улицах плавно варьировалось, но в статистически все же несколько возрастало. Они возникали постепенно, подобно теням, и безмолвно присутствовали, провожая иллюзионистку слепым взором. Словно скульптуры на фоне посеревших протершихся декораций они сменялись акт за актом в этой монотонной молчаливой пьесе без всякого окончания…
Возвращаться в то обиталище после того, как его хозяин достаточно серьезно отметил, что присутствие ее там нежелательно, было бы чрезвычайно глупо: ведь неизвестно к каким последствиям может привести повторный визит, если сила, находящаяся там, способна надолго успокоить не только одним касанием, а и собственной тенью. Посему девушка растягивала время, совмещая сие бесполезное занятие с природным любопытствованием. Возможно, что несколько потерянных часов ничего и не изменят – все же демоны, пускай в некотором роде и человекоподобны, однако относятся к разряду существ, способных воспринимать ток времени иначе. Но к тому же и вероятно, что ей посчастливилось наблюдать не искомый экземпляр. Разумеется, наиболее разумно было предположить, что здешние жители сами виноваты в своем текущем состоянии. И поэтому не имеет никакого смысла в чем-либо им помогать. Софи не особенно интересовал последний вопрос. Все же спустя семь лет наивности и жертвенности в ней достаточно поубавилось. Здесь объектом интереса выступал скорее сам процесс: пройти по следу зверя к самому началу… и оказаться в эпицентре прошедших событий. Понаблюдать, послушать и понять, какой ошибки не следует совершать.
Спустя несколько кварталов ламийка окончательно вернулась к прежнему расположению духа и снова активировала «дар чувства», готовая слышать и слушать, но при этом отстраненно, не принимая слишком близко к сердцу надрывных интонаций. Пока она проходила далее и далее, они естественным образом усиливались, и оттого становилось спокойно, даже отчасти скучновато. Монотонный, но верный путь должен был привести к нужному завершению… С иной стороны, если бы что-нибудь решило пойти не так или/и нагрянули незваные попутчики, она узнала бы о том раньше… по крайней мере раньше, чем пришлось бы начинать умирать.
По прошествии еще нескольких минут блужданий, след привел Софию на главную площадь поселения. И заставил ненадолго приостановиться: диссонанс цвета и света в этом месте резко и ощутимо отдавал в глаза. Границы теней стали неестественно четкими, а сам свет потускнел и выбелился. Да так, что слегка экранировал от тех предметов, на которые ложился. Зато те промежутки, что оставались незахваченными, поглощались тьмой безраздельно.
Девушка повернулась на каблучках и подошла к одному из ближайших зданий. Посеревший удручающий вид его не являл собою ничего особенно примечательного. Разве что часть его, как и сама площадь, так же была захвачена каменной «проказой», мешающей детальному обзору. Табличка с названием организации аналогично выцвела и затерлась под коркой, и дверь с ручкой прилились к раме, приоткрывая лишь небольшую щель, но не давая ровно никакого обзора.
Постояв на месте с полминуты и понаблюдав за сим неважным окружением, ламийка в довершении негромко присвистнула. Потом последовал резкий удар ручкой зонта. Послышался треск, посыпалась осколки с небольшой примесью пыли, дверь недовольно хрустнула и заскрипела, но осталась на прежнем месте.
- Зачем вы здесь? – коротко поинтересовалась девушка, глубоко, почти огорченно вздохнув. Секундное расстройство, конечно же, было адресовано двери, а вопрос темному магу, следующему за ней все это время. В любое другое время какое бы то ни было сопровождение ее бы несколько всполошило, но его голос являлся давно знакомым, и не вызывал беспокойства.
Стоило иллюзионистке снова помыслить о попытке повторного насильного проникновения внутрь здания, как дверка поначалу со зловещим скрежетанием, а после со звенящим грохотом упала назад, поднимая в воздух концентрированные клубки пыли. Видимо, строение и так переживало не лучшие лета… теперь же новая «хворь» еще уменьшила прочность конструкции, подъев ржавые петли да впившись в постарелое дерево.
- Ой… - только и успела извиняющимся тоном произнести Софи, усиленно пряча черты озадаченности. Взору открылось… абсолютное ничто. По правде говоря, света извне хватило разве что на то, чтобы осветить пол (или же край двери на этом полу) на шаг впереди. Далее простирались владения полного мрака.

0

9

По мере приближения к эпицентру застройка становилась всё более уплотнённой и широкой. Вскоре выяснилось, что за небольшой прибрежной деревней скрывался весьма крупный город, и масштабы обрушившегося на него бедствия куда более значительны, чем казалось на первый взгляд — окаменевшие статуи были повсюду, даже неорганические объекты покрылись каменной коркой под воздействием неизвестной магической силы.
— Эта мощь… сколь же сильно потерял хватку Союз Балаам, если она всё ещё не принадлежит тёмным гильдиям… — поражение научило Миднайта адекватно оценивать потенциальных врагов и союзников, но никакого уважения ни к Сердцу Гриммора, ни к Тартаросу у него по-прежнему не было. О последних, впрочем, даже среди своих было мало что известно, а слухи ходили такие, что пугали даже Брейна и Гадеса, не говоря уже о более мелких сошках. Об Орасион Сейс же за прошедшие семь лет почти забыли, а когда вспоминали, на первом плане обязательно обсуждался разгром, называемый жалким и позорным.
— Скоро это закончится, и наше имя не просто восстановит свою силу, оно будет повергать в ужас всех наших врагов. — на губах Миднайта появилась презрительная усмешка. Рейсер, должно быть, уже выколачивал излишнее своеволие из «Голых Мумий» и прочего сброда, возомнившего себя независимым. Конечно, некоторые гильдии нашли себе другую крышу, некоторые распались или были разгромлены Консульством, но оставшихся должно было хватить для финансирования любых проектов Орасион Сейс и ведения разведывательной деятельности. Тени вокруг начали принимать всё более чёткие очертания, обретая плотность. Сотни живых статуй застыли на главной площади, даже не успев понять, что именно произошло за секунду до этого. Местность до сих пор была поражена катаклизмом, даже солнечный свет преломлялся так, что некоторые участки освещались лишь тусклым, бесцветным свечением, кое-где не было и этого, и плотный, почти осязаемый мрак накрывал землю, создавая эффект разлома. Единый поток здесь расходился на три луча, каждый из которых вёл в кромешную тьму.
— Похоже, мы уже близко… Только Орасион Сейс достойна раз и навсегда стереть границы между миром живых и миром мёртвых.
— Зачем вы здесь? — после получасового сопровождения иллюзионистка всё же сочла нужным обратить внимание на мастера Орасион Сейс. Брейн II неопределённо пожал плечами.
— Источник энергии. Поиски новой силы привели меня сюда. — дверь распахнулась. Впереди была лишь абсолютная тьма, полностью поглотившая внутреннее убранство здания.
— Полагаю, оно где-то поблизости… — Миднайт инстинктивно глубоко вдохнул воздух и сделал шаг во мрак.

0

10

Миднайт шагнул внутрь и почувствовал, что падает вниз. Словно он переступил не порог, а шагнул в пропасть, которой не было конца и края, и прошла не доля секунды, а целая вечность. Между тем темнота вдруг стала осязаемой, тяжелой и душной, словно ее можно было ощутить, а после носок ботинка уперся в тело. И сразу морок спал. Тело было бездыханно.
Постепенно начало казаться, что в комнате стало светлее, или это к темноте привыкли глаза. Но путники смогли рассмотреть, что человек был подобен мумии, его тело иссохлось, глазницы были впалы, как щеки, и пусты. На нем была старинная ряса, больше похожая на рясу монаха. Но странно было не то, что он здесь лежал, а то, что он не окаменел, как другие. В руке, которая, кажется, была готова рассыпаться песком на части от одного прикосновения, труп крепко сжимал медальон с искусной гравировкой на непонятном языке.

0

11

Периферическим зрением иллюзионистка заметила, как ее обходят сбоку, а после…
- На вашем месте я бы так не… - ладонь застыла в неоконченном полудвижении, зависнув над плечом темного мага. Легкое промедление, и тот пропал в темени. Ни шума шагов, ни скрипа половиц… ни вскрика, ни удара падения… ничего. София замерла на несколько секунд, пристально вглядываясь во мрак, но потом, словно опомнившись, снова «ожила», понимающе кивнула и утвердительно окончила фразу, - спешила…
Это был поступок не из разряда «не успела». Здесь один выработанный рефлекс благополучно переборол другой. Инстинктивное желание сохранить другое живое существо было подавлено ранее принятым решением «не касаться».
«Мальчишки… - со слегка кисловатой миной лица девушка шагнула на уголок окаменелой двери и опустила наконечник зонта в темный провал комнаты, слепо шаря оным в поисках… хотя бы чего-нибудь. - Вечно находят проблемы на свою голову… Хорошо хоть я еще могу его слышать».
Пика, разумеется, ни на что не наткнулась. Даже подобие пола самого по себе здесь отсутствовало. Сплошная пустота, заключенная в рамках здания и очерченная, будто злой дух, в круге ниспадающего света. Концентрированная, полная, готовая излиться по первой же оплошности и поглотить все сущее.
Мысленные голоса стихли вместе с завершенным заклинанием, развоплотившимся по окончании времени действия. Девушка отставила зонт обратно и, опершись на него, играючи качнулась с пятки на носок и обратно. Этот осколок двери у самого края напоминал доску, прикрепленную к борту пиратского корабля, по которой обыкновенно заставляли прогуляться пленников. Только бездна, открывающаяся под ногами, была настолько глубока, что и вообразить не представлялось возможным, каких чудовищ она может скрывать. София продвинулась на полшага вперед, раздразнивая более себя, нежели немую стихию. Платформа под ней невольно качнулась.
Никто не принуждал ее спускаться. Более того, не случись чего ранее, у фокусницы не возникло и мысли совать свой нос в настолько непроверенные места. Сейчас же она стояла на границе между крайностями: с одной стороны было абсолютно ясно, что такие, как он, вот так просто не помирают, с другой же нагнеталось извечное свойственное ей любопытство. Рациональный голос подсказывал двигаться далее и выяснить произошедшее потом, если наметится последующая встреча. Интуиция же требовала излишних «приключений» без какой-либо оценки возможных последствий.
«Этот мрак… эта пустота… я уже видела ее, - она смотрела неотрывно, словно завороженная, подавляя в себе желание прикоснуться. – Она такая же, как в разуме у Фриза. И такая же, что потихоньку распостраняется во мне. Здесь нечего опасаться…»
С одной стороны в ней все еще селился тот детский отголосок: почти страх, почти гнев, почти ненависть, совокупность неполных и неоформленных чувств, направленных к темноте, в которой ей довелось зародиться и провести пятую часть своей жизни, и в которую не хотелось возвращаться. По иную в той самой тьме оставалось то, за чем, возможно, стоило вернуться. Или же нет – и сие есть только дело случая. Что ж, если данный случай несет в себе хоть малый оттенок игры, удачу удастся подчинить.
- Славно… - аккуратно закрепив зонт на застежках за спиной, София последний раз глянула на видимый окусок площади, потопталась на месте, размяла кисти, прокашлялась и, словно между делом, шагнула во мрак навстречу стихии. – Посмотрим насколько глубока эта кроличья нора…
«Здесь же нечего опасаться?» - находясь в свободном полете, дрейфе, падении или недвижимости – неважно, каком конкретном  состоянии – ламийка молча выжидала, что же все-таки случится. И произойдет ли вообще. Мысли, конечно, оставались обращенными в направлении первого варианта. Ведь весьма печально же будет, если ничего так и не совершится. Ну хоть что-нибудь...
Как минимум дважды девушка успела поругать себя за намеренно совершенную глупость. Можно же было отправить в проем и фантома без опаски оказаться среди остатков бывшего здания – все же проекция способна пройти через любые двери, без различий в природе их происхождения. В дополнение благодаря действительному зрению можно избежать лишних погрешностей в виде чрезмерно длинных спусков и иных нарушений работы сознания. Но основная неприятность заключалась в том, что оставаться при этом в беспомощном состоянии на непроверенной местности так же не хотелось. А последующая – в невозможности что-либо изменить. Призрак же, управляемый или нет, в любом случае остается призраком… Что в принципе очень даже неплохо, но и, если исключить информационный интерес, бесполезно.
Далее Софи успела трижды поразмыслить о том, в какую ж дыру можно так долго проваливаться и насколько долго затем придется из нее выбираться. Потом со скуки начала считать воображаемых овечек, звездочки и другую непотребную ерунду, лишь бы хоть как-нибудь убить время и не думать ни о чем в данном случае «ненужном»…
После того, как наваждение спало, девушка обнаружила себя стоящей отчего-то на одном колене и разглядывающей труп некоего субъекта фанатичной внешности. Стрессовое состояние организма (странно, коли в данном случае оно бы стало другим) заставило все имеющиеся в наличии рецепторы напрячься на лишние полсотни процентов и максимально насторожиться. И затем резво сменить позу присягающего на верность рыцаря в положение «меня тут не стояло».
- Занятненько… - иллюзионистка выпрямилась излишне быстро даже для себя самой, слегка попятилась и сложила руки на груди, неодобрительно косясь на тело: мол, разлеглись тут всякие. Волосы на затылке протестующе вздыбились, а по спине пробежал непривычный холодок. – Милые игрушки вам тут оставили.

0

12

Мрак поглотил окружающее пространство полностью, лишив его ограниченности в трёх направлениях и исказив перспективы времени. Он был почти осязаемым, но Миднайт не чувствовал дискомфорта, медленно плывя вглубь морока. Он не был иллюзией, подобной той, что создавало собственное волшебство мастера Орасион Сейс, он был реален, но не здесь и не сейчас, и, разумеется, он не мог причинить вреда тому, кто готов был полностью принять его.
— У того, что стало причиной вечного сна, тот же источник, верно? В конечном итоге вся суета их коротких жизней оказалась бессмысленной. Одели себя в камень, чтобы впасть в вечный сон? Хорошо устроились… — со всех сторон Миднайта окружал чёрный бархат. Невозможно было увидеть границу, ибо не было направления у этого движения, но сколь бы бездна не казалась глубокой, её разлом охватывал лишь малый участок. И если исчезнет питание, он затянется за ничтожно малый срок. Инородное явление, неспособное стать частью этого мира. Тьма рассеялась в один миг, как будто её и не было, и Миднайт почувствовал твёрдую поверхность под ногами. Не было ощущения падения, просто шаг вперёд занял намного больше времени, чем обычно. Нога упиралась во что-то твёрдое и одновременно ветхое, готовое обратиться в прах от чуть более сильного прикосновения. Только человеческая кость обладала столь прекрасным свойством, наглядно демонстрируя бренность тропы луча жизни в этом ограниченном мирке.
— Бедный Йорик! Вот и отыскался тот, кто повинен во всём. — нараспев произнёс Миднайт, бросая на иссохший труп безразличный взгляд. Костлявая рука из-за всех сил сжимала тяжёлый медальон, подобные которому носили жрецы тайного культа, существовавшего несколько десятков лет назад. По крайней мере, об этом свидетельствовали гравюры, изображённые в исторических книгах. Металл со временем почернел, но искусно выполненная гравировка полностью сохранилась, делая медальон своеобразным произведением искусства.
— Занятненько… — как и ожидалось, София появилась словно из ниоткуда. Брейн II огляделся по сторонам. Пролом исчез, а потолок напоминал, скорее, стены пещеры, нежели то, что стояло на деревянной опоре. По-видимому, выбраться отсюда было не так просто, как попасть сюда. Что ж, подобное происходило с ним не в первый раз. — Милые игрушки вам тут оставили. — мертвец явно не понравился иллюзионистке, причиняя ей некоторое беспокойство. Слабая магическая аура всё ещё пульсировала вокруг него, протестуя против смерти своего обладателя. Тщетно.
— Вот значит как. — Миднайт склонился над трупом, протянув ладонь к медальону. Он знал, что артефакт имел двойное дно, и горе тому, кто владея им, забывал об этом. Но нанести вред искушённой мраком душе мастера Орасион Сейс таким способом было невозможно. Старые кости пожелтели, став рыхлыми и слабыми. Они потеряли свою хватку, позволив медальону после стольких лет сменить хозяина. Теперь можно было рассмотреть, что гравировка была непростым украшением. Увы, смысл послания можно было понять, лишь зная древние языки. — Какими бы не были твои начинания, ты совершил ошибку, которая привела тебя к краху. Успел ли ты познать отчаяние? — Брейн II коснулся впалой щеки мертвеца, осторожно проведя по ней пальцами. — Теперь можешь не беспокоиться. Я приму все кошмары, что снятся тебе.

+1

13

Здесь кругом было странно. В ощутимой темноте отчего-то было достаточно ясно, хотя источников света не наблюдалось. Были серые стены и можно было идти куда-то дальше, откуда тянуло воздухом. Собственно, это был единственный путь здесь, потому выбора путникам не оставалось другого. Некоторое время они просто шли, а потом вдруг поняли, что сверху что-то свисает, будто камни выступали как-то неверно. На самом деле, если бы они на секунду могли принять, что идут по потолку, то увидели бы, что под их головами простирается кладбище, полное крестов и надгробий. У некоторых из них лежали странные светящиеся предметы, которые и давали здесь свет.
Наконец, путь им преградило огромное надгробие с гравировкой, напоминавшей гравировку медальона. Оно также росло "из потолка", поэтому его макушка не доходила до низа. Покореженные буква складывались в надпись, которую при должном старании можно было прочесть как "Χρόνος".
Также на надгробии имелась специальное отверстие, повторяющее форму медальона, и предупреждение о том, что вошедший идет на свой риск.

0

14

Нервная кривоватая улыбка, резковато дрогнувшая бровь, поспешные движения, сложенные перед собою руки – все это было лишь защитной реакцией, попыткой отгородиться от увиденного. И старанием не вспоминать, не думать о лишнем.
О тьме и потерях. Об одиночестве и смерти. Все это случилось так давно… или еще происходит? И если так, когда настанет завершение всему? И на что оно буде похоже? 
«Мертвый? Нет, правда… Мертвый?!..» - такова была первичная реакция, которую пришлось заглушить чуть или не сухим полусмехом-полукашлем. Иначе никак, ведь потерявший самообладание теряет все. И мысли сменились на нечто перевернутое, искаженное:
- Оу… - иллюзионистка в комичном жесте (насколько в данный момент таковое было возможно) прислонила ладошку к лицу, якобы опасливо закрывая губы. – Пожалуй, мне стоит оставить вас наедине. 
Но на самом деле сказанное означало нечто вроде:
«Не знаю, как вы, а я более не желаю здесь оставаться».
О чем явно свидетельствовал последующий колкий неодобрительный взгляд, который длился всего секунду, после чего ламийка повернулась на каблуках и последовала по единственному доступному маршруту. Опять же стараясь особенно не размышлять, о чем же должен был думать ее нечаянный попутчик, чтобы сделать, то… что он там только что сделал.
Очередная дорога представляла собой несколько извитой коридор с неровными очертаниями. Он змеею стелился по некоторой неопределенной плоскости, то расширяясь, то сужаясь, но постоянно оставаясь на определенном закрепленном уровне. Это напоминало один из ее снов, который мог длиться сколь угодно долго, повторяясь чередою порой монотонных и схожих элементов до тех самых пор, пока в конечном итоге одной из управляющих сторон, если таковые существуют, не надоест управлять окружающими декорациями.
«Волшебно», - только и могла констатировать Софи по ходу своего продвижения. В конечном итоге ничего большего не оставалось – лишь идти, вглядываться в темноту, пытаясь распознать хоть что-либо мало-мальски похожее на подсказку.
Если обыкновенно в подобных ситуациях фокусница бодро насвистывала под нос какую-нибудь песенку, то теперь она наоборот усиленно прислушивалась. Правда слух не улавливал ничего, даже шелеста собственных шагов. И это было не то что бы странновато, скорее дико.
Совсем недавно ее окружали десятки живых, но безмолвных голосов, которых никто больше не слышал или не хотел слышать. Тогда она сделала вид, что они виновны и безразличны ей. И сама поверила в ту иллюзию, потому что так было нужно. Теперь же она осталась посреди тьмы, где не наличествовало ничего, кроме немых стен и того, что когда-то существовало. И происходящее в сознании смешалось… Девушка никогда не пожелала бы никому смерти, но в данном случае она не то что бы не знала, как можно помочь тем статуям обрести изначальный вид – она не хотела этого делать. Что до того служителя, пожалуй, если бы в последний момент София находилась неподалеку, то все равно не стала бы мешать его «уходу».
«Чего же я страшусь… не помню», - ламийка запрокинула голову, разглядывая потолок, единственную вещь, которая изменялась здесь более-менее отличимо в сравнении со всем остальным. Блеклые световые пятнышки разбегались по неровной поверхности, создающей непонятную выступающую рельефность, словно хребет хищной рептилии. Они постоянно изменялись, но не гасли. И не горели достаточно ярко, чтобы возможно было различить подробности.
  - Неправильный путь, - в довершение фыркнула под нос Софи, когда некая каменная громадина исключительной верной формы едва не преградила ей путь. – Все неправильное… - закончила она с расстановкой, критически осматривая «строение», явно что-то этакое напоминающее.
Впрочем, досмотр и анализ продолжался недолго. В конце иллюзионистка просто-напросто посчитала разумным таковое состояние здешнего мирка: раз уж и она себя чувствует настолько перевернуто, почему бы всему остальному повернутым не быть. К тому же рельеф тут достаточно любопытный.
- Мне кажется, или это… ну это… как его там?.. – девушка нетерпеливо прошагала под надгробьем туда и обратно, бегло перебирая в уме несколько возможных ходов действия и вяловато жестикулируя. После взгляд ее, снова став спокойным, но теперь на толику заинтересованным, вернулся к Миднайту. Выдержав пару секунд паузы и указывая вверх, она поинтересовалась. – Правильнее тут будет сказать «спуститься» или «подняться»?

0

15

Некоторое время Миднайт стоял на месте, пытаясь уловить слабые магические пульсации, исходящие от медальона, но, по-видимому, они были лишь остаточными от энергии, связывавшей артефакт с его предыдущим хозяином. Тонкая аура, окружавшая иссохшую мумию, поблекла, через несколько секунд исчезнув совсем, и душа, где бы она не находилась, потеряла связь с этим миром, сливаясь с бесконечным потоком реки Стикс, что устремляет своё течение в никуда. Забвение на сотни веков.
— Надпись на медальоне… язык кажется знакомым, но свет слишком тусклый, чтобы прочесть надпись… — пространство вокруг сузилось, оставляя для вошедших сюда единственную тропу, уходящую во мрак. Можно было, конечно, попробовать проделать несколько отверстий, чтобы быстрее понять природу искажения, но растрачивать силы не хотелось — впереди была неизвестность. И как подсказывал опыт, в большинстве случаев это не заканчивалось легко. Тихий звук шагов. Слишком тихий, даже если учитывать насколько лёгкой и грациозной была поступь Миднайта. Отдельные звуки наоборот усиливались, громогласно раздаваясь в тишине.
— Неправильный путь. Все неправильное… — дальнейшую дорогу перегородил крупный объект, при ближайшем рассмотрении оказавшийся надгробием. Миднайт огляделся по сторонам. Окружающее пространство не было хаотичным, как это казалось на первый взгляд, но искажение давало о себе знать нарушением законов гравитации. Проще говоря, пространство было перевёрнутым, и они шли по потолку. Что ж, встречались и более интересные аномалии.
— Склеп… С самого начала этого дня меня окружают мертвецы, и у всех один и тот же сон… Ты ведь хочешь получить мою душу взамен той, Хронос? Увы, но твои надежды не оправдаются, ибо я пришёл низвергнуть твой порядок. И ты сам поможешь мне в этом.
— Мне кажется, или это… ну это… как его там?… Правильнее тут будет сказать «спуститься» или «подняться»? — София была озадаченна, перебирая в голове варианты дальнейших действий, но Миднайт видел лишь один путь.
— Ни то, ни другое. — мастер Орасион Сейс покачал головой и поместил медальон в отверстие. — Правильнее сказать — вперёд.

0

16

Течение. Как пространство. Здесь нельзя использовать слова "мгновение", "бесконечность". Оно есть все это. И оно выше этого. За пределами того, что можно понять. Как можно остановится и бежать со скоростью света одновременно? Как можно исчезая, существовать настолько явно, насколько это когда-либо было возможно? "Время пришло", "пора", "не торопись" и множество других звуковых потоков, казалось бы не имеющих между собой связи. Казалось бы... Но ему ничто никогда не кажется. Оно существует. В каждым вздохе, звуке, движении. Без него не было бы и их. Оно - основа. Ни добро, ни зло. Беспристрастная разумная сила, которая есть и которой нет, так как никто не должен обладать подобной силой. И поэтому его не существует. Поэтому он есть.
Он не существует, как продолжение величайшего. Он существует, как его воплощение. То, что наделили разумом всесильно по-своему, и оно теряет тот абсолют, который имело когда-то. А он? Он всегда так дышал? Он всегда так слышал? Да. Ему кажется, что да. Просто выползать из сотканного из тысяч пепельных нитей полотна бесконечности и мгновения так странно. Ты собираешь по крупицам свое сознание. Себя. Он был когда-то человеком так ведь? Потому у него есть форма и все, что ей присуще.
Первый шаг. Воспоминания пронзили существо, и чувства раскрыли ход восприятию. Демон шагнул из блеклого воздуха, что намертво застыл так давно. Он просто появился. Без ветра, без шума. Он не приносил с собой ни радости, ни страха. Он просто появился. Его черный сапог с тихим мягким звуком опустился на каменный пол. В то же мгновение тело стало полностью материальным. Сила притяжения плавно дернула полы одежд и волосы вниз.
Он здесь не просто так...
- Ты призвал меня, человек, - демон открыл глаза и посмотрел на Миднайта. Его взгляд был спокойным и бесконечно живым. Он улыбался, но ни единый мускул лица его не вздрогнул. - Желаешь ли ты заключить со мной контракт?
И ни слова больше. Хроно был когда-то человеком. Он помнил это. И в свои человеческие годы он любил людей. Так почему столь многие идут на все лишь бы легким способом получить то, чего они могли добиться и сами и не потерять самое драгоценное, что у них есть: себя? Он никогда не торопил события в этом ритуале, до последнего надеясь, что глупец одумается.
Хроно перевел взгляд с призвавшего его на еще одно живое существо в округе и склонил голову в легком учтивом приветствии. А потом его внимание вновь вернулось к Миднайту.
Так странно было снова себя ощущать. Он счастлив? Возможно. И благодарен, вероятнее всего, за призыв. Но ни слова больше. Это привилегия человека - говорить, демон же здесь по его воле.

+1

17

Признаться, в тот момент София была готова ко многому: снестись в сторону от неистового стихийного порыва или, наоборот, быть втянутой неким полем внутрь какой-нибудь дыры, еще более отвратной, чем предыдущая, и даже на несколько мгновений сыграть леди Мери, если вдруг гравитация решит вернуть себе свое и повернуть туннель обратно. Иллюзионистка уже потянулась было к застежке, удерживающей зонт, чтобы единовременно открыть крепления при случае, но ожидания своего не оправдали. И ладонь так и зависла над плечом.
Хотя чего же еще ей следовало ждать в данной ситуации? Все схожие атрибуты с противоречивым назначением, «не присаживайтесь – окрашено», «не входить – во дворе злая собака» или как здесь, нечто вроде «не влезай – убьет», подобны красным кнопкам самоуничтожения: вроде как и исход сам по себе известен, а не нажать все равно нельзя. Разумеется, итог с таковой компанией (смерть? Да ну ладно!) предречен и неизбежен. Оставалось только ожидать финальных спецэффектов…
Но их не было. Тихо, как и прежде. Темно – не без этого. Немножко холодновато от легкого волнения. Фокусница инстинктивно отступила назад, соблюдая деятельную дистанцию. Сие ей не особо бы помогло, но зато так становилось покойней.
«Это было слишком просто», - помыслила она, бегло разглядывая уже достаточно знакомый силуэт демона и понимая сама в себе насколько относительны в этом мире простые вещи. Спустя мгновение, девушка сняла шляпу и прислонила ее к груди, склонив голову и отдавая дань уважения. И ожидая, когда к ней решат обратиться.

0

18

Миднайт с самого начала знал, что ничто здесь не сможет причинить ему вреда, однако это не было поводом расслабляться. Дальнейшее искривление пространство, бесконечный лабиринт с множеством зрительных иллюзий — что угодно могло быть сокрыто в древнем святилище, поэтому мастер Орасион Сейс инстинктивно отступил назад, когда амулет коснулся предназначенного для его активации устройства. Вопреки ожиданиям, каменная глыба даже не сдвинулась с места, лишь мягкий звук прикосновения подошвы к каменному полу нарушил устоявшуюся тишину.
— Вот я и нашёл тебя… ты станешь одним из ключей к моей победе, Хроно… не думал, что всё будет настолько просто. — когда демон окончательно материализовался, можно было узреть, что он не слишком-то отличается от человека внешне, в отличие от большинства его собратьев — огромных чудовищных существ из плоти и крови, бесформенных энергетических сгустков, низкорослых рогатых тварей с сотнями мелких и острых зубов. Хроно же выделялся на внешнем фоне лишь длинными вытянутыми ушами и парой крыльев за спиной.
— Похоже, твоё происхождение… весьма занятно! Жаль, в гриммуаре, позаимствованным отцом у Гадеса, была лишь часть информации о подобных существах, Рейсеру тогда ещё подпалили зад чёрным пламенем, когда тот пытался выкрасть вторую книгу.
— Ты призвал меня, человек. Желаешь ли ты заключить со мной контракт? — Миднайт саркастически усмехнулся. Вряд ли в нём много осталось от человека, кроме физиологии, по крайней мере, от того человека, кем он был очень давно. На лице демона застыла приветственная улыбка, но общее его выражение казалось безразличным и одновременно живым. Будто ангел, а не демон.
— Разумеется. — Миднайт поднял взгляд. — Я пришёл сюда лишь с этой целью, друг мой. Твои условия?

0

19

Жди подвоха от того, что выглядит слишком просто. В сказаниях все слишком ужасное, неподвластное человеческому разуму старается принять абсурдную, приятную людскому глазу форму. Одно для того, чтобы скрыть свою сущность, другое, ради сокрытия силы, а третье, чтобы не напугать. У Хроно не было иной формы, и он никогда не думал о том, какое впечатление может производить на людей. В его целях не был людской страх или всемирное обожание. А посему он просто делал все логично и просто и, лишь когда в нем просыпались те искры, что остались в нем от человека, тогда он мог повеселить людей, например, если ему того хотелось. Разум и способность разговаривать на то и даны, чтобы взаимодействовать с людьми, а положительные эмоции никому не чужды. Дальше все зависит лишь от того, как ты их воспринимаешь и людей, о которых они исходят. О восприятии демона пока было сложно что-либо говорить. Пока им владел спокойный интерес. Демон склонил голову в приветственном жесте, заметив этот знак внимания со стороны девушки.
- Приветствую, - прошелестел голос демона в темноте. Вежливость никогда не бывает лишней, особенно когда ты не обладаешь достаточной информацией. Однако многие предпочитают переходить сразу к делу, как маг напротив. Хроно услышал тихий звук и внимание его вновь вернулось к нему. Усмешка? Должно быть на его слова... Узнает позже. Демон не был против. Ему были приятны формальности, но он не трясся над ними. Уж что-что, а этика - понятие абсолютной хрупкости в руках времени.
- Друг...? - эхом отозвался демон и чуть склонил голову на бок. Вот она интересная часть его работы более любимая, чем последующие, но все равно не доставляющая особого удовольствия. Оттянуть момент, заставить подумать. - Коли ты назвал меня другом, я не должен выдвигать условий. Друзья свершают друг для друга услуги, не требуя ничего взамен. Возможно, это лишь формальность, и ты не считаешь меня свои другом, но на любезность я желаю ответить тем же и задать вопрос: стоят ли твои желания твоей жизни? Потому что условия контракта таковы: я выполняю три твоих желания, - демон легко расчертил воздух ладонью от своей груди по направлению к Миднайту. - Взамен, ты отдаешь мне свою душу.
Пальцы, увенчанные когтями, медленно один за другим сложились в кулак, будто сжимая невидимое сердце. Легко, просто и без единой эмоции. "Хочу" или "не хочу" для людей. Демон же исполняет желания берет плату, а то, что он при этом испытывает, не имеет рои в этом действии.

0

20

Извлекать простую суть из сложного, воздвигать сложное содержание из простого… Изначальная мудрость в первом, пустое безумие во втором. Всегда где-то истина, где-то ложь, но чаще всего они смешаны в немыслимых пропорциях. Имеет ли смысл отделять одно от другого? Для Софии вся природа вещей была поделена на три части: то, что она знала; то, чего не знала; и то, чего не желала знать.
Знание распространялось на все ее сегодняшние действия. И здесь не наличествовало ничего лишнего, лишь основное. Иллюзионистка прекрасно понимала, с кем будет иметь дело. И имея острую необходимость в разрешении своей проблемы, при первом же упоминании о возможном местонахождении цели… просто взяла и пришла. Подозревала ли она о цене? Теперешнее ее присутствие в этом месте являлось явным ответом. Определенно, и подобная плата за попытку устраивала ее.
Нежелание узнавать некоторые моменты фрагментированно определяло действия ламийки. К примеру, сейчас, выделив одинаковое расстояние между обоими субъектами, девушка не приближалась ни на шаг ни к одному из них, не желая знать, кто из них может вдруг оказаться чудовищней. В конечном итоге, это было и неважно. У Софи все еще оставалась цель, и она должна осуществиться во что бы то не стало.
Незнания определенных вещей фокусница ранее опасалась. Ведь любая упущенная деталь могла оказаться пагубной. Но сейчас, когда нить выделенного времени практически истлела… навряд ли что-то еще прочее имело значение. Заслышав голос демона, девушка подняла давно потухший взгляд, ловя на его лице тень убегающей улыбки.
«Славно… - Софи бесстрастно пропустила мимо ушей слова, которые и так ожидала услышать. - Для кого-то триумф, для кого-то падение. Как говорится, всегда есть те, кто пляшет на похоронах… Для кого-то облегчение, для кого-то потеря. Интересно, что же будет отведено нам?»
Пока еще оставалось время, она спокойно смотрела демону в глаза, так же, как и ранее. То ли ища что-то в закоулках «зерцала души», то просто выжидая. Нельзя было сказать точно даже для нее самой. Ламийка не осуждала ничьи действия, как нынешние, так и возможные последующие. Каждый мог поступать в силу своей натуры, но при том не отклоняясь от своей роли в этой небольшой игре. Важен был результат, и ничего более. Ну а после… гасите свет, опускайте занавес. Актерам пора уснуть.

0


Вы здесь » Fairy Tail: Wizards & Wonders » Арка III. Смутное время » 30.03.791. А вы не были на Гаити?