Fairy Tail: Wizards & Wonders

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fairy Tail: Wizards & Wonders » Арка III. Смутное время » 04.04.791. Морской берег. Волны пенятся, а ветер поет


04.04.791. Морской берег. Волны пенятся, а ветер поет

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Дата и время: 4 апреля 791 года, 23:00

2. Место: берег моря

3. Участники: Джубия, Зереф

4. Ситуация или цель на отыгрыш: Джубии необходимо стать сильнее. Все члены Фейри Тейл выбрали разные пути для этого. Джубия же, что неудивительно, отправилась к морю, тренироваться здесь.
Кто мог знать, что именно на этот берег ступит Зереф, бежавший с острова Гаруна, ставшего теперь для него небезопасным?

0

2

Синий — это цвет угрозы.
Это цвет души, которая пытается выжить.

… можно было возвращаться всегда. Как бы далеко ни находился, куда бы ни стремился на самом деле. Песок мягко обволакивает босые ноги, встречает небрежно отброшенную одежду. Дома ни к чему стеснять себя лишними тканями, кроме собственных, и без того тесных, едва вмещающих бесконечность души. Чистота одиночества. Локсар выбирала ночь. Она не мешала говорить со стихией, слушать ее ответные голоса. Их всегда слишком много, каждый прав по-своему, и у Джубии найдется слово утешения для каждого.
В благодарность они будут танцевать для нее, с ней и по ее имя. Срок ничтожен – всего лишь ночь, и не на одно движение.
Колени склоняются, скрываются под водой. Руки обхватывают плечи. Холодно. Почему так холодно? Все осталось за спиной. Слишком далеко, чтобы пробегать вдоль позвоночника, заставляя застывать без возможности двинуться дальше. Тогда зачем сейчас? Возвращаться придется, но к людям, а не событиям. Люди помогают забыть, они же порой напоминают одним фактом своего существования. Тем благоволит одиночество тем, кто способен понять его истинную ценность.
… движется к полуночи. Окрашивается тьмой до рассвета. Вода без движения застаивается, теряет чистоту. Только движение дает жизнь, только жизнь заставляет двигаться. Чтобы стать сильнее, иногда приходится идти против течения и установленных правил. Девушка не двинется с места, не обратится в воду, пока не придет время. Пока не выслушает всех, кто через ласковые касания волн пытается сообщить нечто важное. Они встревожены. Сбивчивы. Они… живые.
… как можно то, что является жизнью, использовать для причинения боли и страданий другим? С другой стороны, вода сама может забрать, принять жертву. Джубия лишь посредник. Или человек не имеет права решать?
Душа всегда будет разрываться в противоречиях. И, чем она больше, тем легче задеть. Зацепить. Оставить шрамы.

+2

3

Адамантовые небеса разверзлись. Узкие устрицы звезд с них пали печальными изгнанниками, ставшими чужеродными своей матери, и хищно вонзились в гремучую пену. Тихие белые бараши завитками окутали песок, тесно сплели свои тела со стеклянными комьями жижи и водорослей в ракушках крабов-отшельников. Нет сна в ночи, подобные этой.

Стоит полноокой луне вцепиться морщинистым ликом в вязкие тучевые облака, как тут же они разбегаются и оставляют ее стыдливо нагой, вдыхающей чистые ароматы небесных тел в одиночестве. Воздух тогда преображается, свинцовая тяжесть виснет на нем пудовыми инеевыми ажурными оковами и тянет к далекому, не наметившемуся еще рассвету. От песка исходит жженый запах случайного ладана и щекочет ноздри, кошками ложится на грудь.

Я не один. На меня смотрит она.

Чернее глубин своей души взгляд обвел пространство невидимыми пересечениями. Узкие носы гончих-волн робко лизнули оголенные ступни. Стоит замереть и стать воздухом.

Я не один.

Сознание ослепило, внушило страх и надежду. Неприступная луна как предатель выхватила силуэт и унесла его к самой границе воспринятия. Что забыла эта девушка. В поздний час ничто не лобзает убогую землю, ничто живое не являет себя миру поблизости от неисчислимой дорожной тьмы, проникшей в невинное измерение. Четкий образ не изменился, не исчез. Его запах странно знаком, он прицепился к разрозненным заброшенным воспоминаниям. Он проник светом под веки, безумно судорога свела скулы, пульс зашелся. Далекий аромат похож на...

Нацу.

Не разобрать тропы. Лодыжки провалились в мягкий песок, атласные одежды намокли и сковали движения, стало тяжело идти. Упал и поднялся, загреб ладонями воду в попытке удержать равновесие. Холодные капли с волос стекли за ворот молодого и бесконечно старого безумца.

Темное море расплескалось кругами, раздвинуло свой зеркальный покров. Даже оно не хотело знать и боялось принять, желало не касаться. Он не роптал и привык. В его венах тек ледяной огонь и иглами пронзал кожу. Нечего терять, нечем жить, некого винить. Ни для кого и никак пустое сердце, которое съел изогнутый серп месяца.

Ты.

Подол тоги распахнул за коленями остролистом винную алость тканей, обшитых золотыми нитями. Как лесные разбойники поздний кортеж, морозные пальцы захватили чистую белую кожу. Иссиня-темные волосы медузьими щупальцами прилипли к крылатым лопаткам и ядом обожгли вторгнувшегося в их владения. Руки надломили бока чешуйчатой дрожью, и кисти обрисовали теплый открытый живот, как ныряют морские гады к коралловым рифам, притаившись в тени и возжелав перемен.

- Твоя душа пахнет также.

Как его.

Горячное признание разодрало язык и провалилось в сонм ключиц как в священный храм, подвластный далекой мертвой и безразличной луне.

Мы не одни.

Расстояния не существует: нет меры сердцу и душе, времени и бессмертию.

Я всего лишь хочу быть живым.

+2

4

… устремлялась в еще более далекое небо, чем видимое взглядам. И иссине-вязкими чернилами плавно огибала малейшее свечение. Чтобы прикоснувшись, зацепившись, не скрадывали ее собственное, порядком тусклое и рассеянное. Жадность толкала их на подобное преступление, чем бы ни укрывались под. Забрать до последней капли. Иссушить. Оставить сливаться с тьмой, без своего цвета, зато с потерянным смыслом дальнейшего движения.
Одна из бесчисленного множества объектов мироздания. Его фантазия безгранична на проявления и изгибы. Оно дает форму, не подобную другим. Всегда найдется какая-то мелочь, доступная только тебе.
Творец преобладает. И любуется созданным. Раздает себя по частицам, вдыхая жизнь во все. Движущееся или замершее в ожидании.
И тут же забывается в новом.
Иногда они так и пропадают в небытие, беспомощными и не сумевшими понять свое место. Иногда – перерождаются бесконечно. Счастье или ненарочитое наказание.
… заставляет сдержать дыхание. Холод становится материальным, стремится по избранным точкам, давит, ласкает нервные окончания своей тяжестью.
Потерянная река может стать прежней, если ее подхватит другое течение, случайно или намеренно пересекшее ту же плоскость координат, разбросанных, невидимых символов. Из которых творили магию жизненные силы. Исчерпаемые. Не совершенные.
… придет тепло. Любимая иллюзия засыпающих посреди снежной зимы, погребающей под собой и шепотом уговорившей не возвращаться. Но есть ли разница, последняя или нет, если сам закрываешь веки.
Джубия не спит. И не смотрит более в небо, не желающее принимать. Как бы высоко ни стремился, сбрасывает, разбивает на капли. Зачем тогда.
- Она хочет стать сильнее. Но отдает больше, чем способна оставить.
Нет горечи. Сожаления за отданное. Забранное или небрежно отброшенное за ненужностью. Неприжившееся. Только пальцы бездумно лягут поверх чужих, забывшись в незнании, что это не собственные.
Она. Джубия хочет. Пока есть хоть одно желание, существуешь и ты сам.

0

5

Отчаянная гордость ранила бренную землю. Она располовинила на бездушные хребты и разбила ясные воды. Сизая даль растлила зачатки свободы и пожрала теплую безмятежность умерших слов. День был, была ночь, была вечность без сна.

Шепот застиг врасплох израненное небо. Звездные пограничники растрезвонили призрачный дух по жестокости вод. Песок вобрал в себя разрушение, руки сильнее сжали чужую кость, изломали линию тел.

Я не хотел.

Облако несчастья взбунтовало безмятежную рябь, и расширились зрачки заключенного под стражу мира. Веское слово без внимания проглотило ком в горле и застыло, расплескало лучи потери. Этой загадке суждено было найти ответ внутри себя. Мираж был слишком близок, чтобы отказаться от него.

Строка за строкой сюжеты облетели как титры в ненужных фильмах. Ни зла ни любви, хребтом лишь. А запястьем до боли, до полной тоски, которую так боятся.

Лазоревая тишина сдавила виски и веером кинула в спину четыре ножа. Первый от боли, чтобы забыть. Второй от холода, несущий сожаление. Третий бездушный, для лекарства от горечи. Четвертый тихий, для облегчения ужаса и поглощения его.

Одно лишь спасение могло быть от него, которого чуралось собственное эхо. И оно было в чужом теле и в чужих мыслях, не узнанное и забытое.

Пальцы пронзили сильнее и вжали в кожу мясо, на бледном маковы цветы распустили стебли. Они надеялись отомстить и не суметь свершить, они желали убить и быть убитыми.

Чу. Ореховая ложность дрогнула и стекла в веки жареным ядом, вспорола ржавым ключом распущенное сердце. Ногти промаслили сущность и втопили коррозии души отпечатками облаков. Тело окутала тьма и разорвала на части. Маски были сорваны. Finita la commedia.

********
Рыжая охра языков подтянула громоздкие тела обуглившихся веток к краям одежд. Он сидел, обхватив колени, в трех шагах та, которая не умерла от его тьмы. Он не сводил с нее, скрытой под его плащом, взгляда. Синие ужи ныне прямых волос обрамляли бледное лицо, кожа белее мела светилась мягким светом ночной рыбы-летуна, стремящейся из воды навстречу холодной луне и радугой ныряющей в нее, словно впрыгнув из одного месяца в другой. Связывали два мира серебряные нити и прошивали пространство.

Прости меня.

0

6

… лишь оболочка. Двигается. Говорит. Делает бездумно, иногда попадая пальцами-иглами в сеть канвы мироздания. Заблуждается, не видя границ между потребностями и желаниями. Не имеет последних. Подобны мертвецам, попусту занимающим землю, но менее совершенным, поскольку не дадут существовать формам природы, продолжат ее уничтожение. Она избегает смерти, как и любое, имеющее разум.
Не значит, что не может ей противостоять. Не станет, не желая нарушать, вмешиваться в естественный ход. Но заберет лишь то, что считает своим. Чьим бы оно ни было на самом деле.
… очерчивает низким, тяжелым. Порывы ветра обратят смятение в гнев. Не за действия земного бога, безгрешные в своем незлонамерении. Стихия сильна в своей ревности. Неприятие, нежелание касаться, страх – отступают перед желанием обладать.
… дождя, мгновенно размывающего землю силой своего желания. На берег, прежде отступив и замахнувшись, обрушатся ладони бушующего моря, стремящегося захватить свое себе. Сметая черный атлас. Унося с собой всего и вся, до чего смогли дотянуться порывом, глубиной собственной души и не оглядываясь на последствия.
Не все становится прахом. И, даже растворившееся, вода обречена нести с собой, если не в силах освободится.
Всю силу любви можно понять только рискуя ее потерять. Бесконечно влюбленная, настолько, что позволяла управлять хоть частью, хотела бы нести с собой, став последним пристанищем. Слишком разные, как бы ни стремились стать целым. Человеческое не способно удержать.
… Джубия смотрела глазами моря на того, кто подарил последнее обжигающее тепло. И никак не могла понять, почему она должна уйти в забвение, не поблагодарив его за это. Но для этого нужно жить дальше. Заполнить омертвевшее, избавиться, сбросить.
Дождь стихал, но не прекращался. У него еще оставалось незавершенное. И у нее – тоже.

+1

7

Орнамент сизых языков взбушевал душу, зачарованная паутина опутала замерзшие ладони, заставила их звенеть тонким музыкальным стоном. Повод пришел: и заразили пальцы огнем, полосовавшим свет потухших причалов. Ни имени ни звания.

Нелепость возможных слов заставляла убаюкаться дремотой отчаянного искателя. Он не знал, о чем море спрашивает колыхающие его облака, о чем говорить с той, что не умерла.

Побледневшие звезды атаковали небосвод, зардев обнаженную луну дымкой перламутрового сияния. В одной старинной сказке когда-то давным давно на таком же тихом берегу та, чью волю было не сломить, погружала ступни в рыхлый песок. Ее пальцы смяли орехово-горчичный подол истрепанного платья, когда она увидела то, что преследовало ясноокой мечтой долгие годы.

- Я знаю, что тебя прежней не стало и не стало твоей памяти.

Не стало мечты и ужаса. И неба не стало на земле, и солнца. А разум очистился, защитив от возложенных преград, сломался, собрался заново.

Чудом выжившая, разве такой судьбы ты возжелала?

Промозглая ночь своротила искусственные горбы каменьев, вытянувшихся вдоль высокого частокола лесных пик, натянула маски-тени на лица. Вечный контроль связал эбонитовыми оковами нерушимости святых клятв дух и пронизал неизбежным исходом сущность. Невозможность отпустить предрешила будущее.

Багровый пурпур укрыл плечи и протянулся подобно королевской мантии за спиной. Не было пути, чтобы избежать; сосредоточенный покой держал в рамках мятежные позывы.

- Все умирали, стоило лишь прикоснуться ко мне. Но ты жива.

И он не знает, отчего дивное чудо, может, оно всего лишь обман.

А ты как думаешь, Аcсоль?

0

8

Мягко струится по плечам лунный свет. Перебегает по каплям, крадется, пробуя кожу на чистоту, душу на совершенство. В ее отражении нет тени, только отдаляющаяся дымка. Кто он, что знает все? Или, сам того не ведая, порождает искусную иллюзию, в которой ей проблесками начинает видеться невозможное. Никому не видимо более, чем другой захочет открывать. Если только… В нем не сокрыта большая часть Вселенной, а не крохотная капля в каждом создании мира. Капля – иначе тяжесть знаний не давала бы вышагивать по жизни, не сгибаясь и не пребывая в бесконечных вопросах и поисках смысла существования. Если знаешь все, если видишь каждый поворот шестеренки, может потеряться суть поиска. Творец – один. И он уже сделал свое дело.
Остались созерцатели и разрушители.
Огибает легкой водой. Ладонь разгладит ткань, уже скрывающую символ принадлежности.
- Джубия не касалась. – Сомнений не было. Она бы никогда не осмелилась заглянуть за грань по собственной прихоти или истовому желанию. – Ей показали.
Потому что никогда и никого нельзя просить ни о чем. Ровно как и забирать самому, нагло и беспринципно, не интересуясь необходимостью, не чувствуя ее, только собственное желание обладать.
Хорошо, что есть еще те, кто настолько ценит собственный мир, что осторожен в обращении с чужими.
- Ей нужно идти.
Светлеет меж облаками, гаснет. Гроза предвещает рассвет, напоминает о прошедшем через.
Дорогу осилит не идущий. И не имеющий карту всех направления или пробирающийся на ощупь по стенам. Только тот, кто четко знает цель, способен не блуждать в лабиринтах, рукотворных или ограничивающих разум. Только тот, кто не забывает поворотов и признает не-случайность пересечений, не будет слепо проходить мимо истины.
- Спасибо. – Упадет с последним небом.
Потому что все имеет значение. Даже то, чему не придаешь смысла вовсе.

Завершено

+1


Вы здесь » Fairy Tail: Wizards & Wonders » Арка III. Смутное время » 04.04.791. Морской берег. Волны пенятся, а ветер поет