Fairy Tail: Wizards & Wonders

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fairy Tail: Wizards & Wonders » Арка III. Смутное время » 24.03.791. о.Гаруна. Явись Зереф большой и маленький


24.03.791. о.Гаруна. Явись Зереф большой и маленький

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

1. Дата и время: 24 марта, 00:00

2. Место: о.Гаруна, бывший алтарь Делиоры

3. Участники: Миднайт, Зереф

4. Ситуация или цель на отыгрыш: в этом мире вся темная магия завязана на одно знаменитое имя: Зереф. Однако после того, как темный маг пробудился, у него было достаточно поводов для того, чтобы надежно уединиться где-нибудь там, где его вряд ли найдут. Таким идеальным местом стал остров Гаруна. Здесь он не мог никому помешать.
Миднайт долго пытался выйти на величайшего темного мага. Это было рискованно, но дало бы огромную фору перед всем. Да что там! С ним можно было на раз уничтожить всех кругом. В таком сложном деле можно было рассчитывать только на самого себя. И вот, одна из тонких нитей, наконец, привела Миднайта на остров Гаруна к алтарю Делиоры. У Миднайта есть инструкция, по которой можно сотворить вызов части Хаоса, за которой и должен прийти Зереф.

Важно:
1 Необходимо отписать ритуал. Какой - на выбор игрока.
2 Зереф - тормоз

0

2

Напрямую найти местоположение Зерефа для главы Орасион Сейс не представлялось возможным, но всегда оставались окольные пути, одним из которых умный мастер тёмной гильдии непременно воспользуется. Одной из возможностей было идти по следу, оставленному коллегами из Сердца Гриммора, благо Союз Балаам, хоть и не являлся особо прочной коалицией тёмных гильдий, но всё же гарантировал, что кое-какая информация будет общедоступной. Остров и по сей день был населён демонами, вот только, похоже, к Зерефу они не имели никакого отношения, более того, представляли из себя весьма дружелюбный народ. К счастью, ту часть острова, что интересовала Брейна II, они практически никогда не посещали.
— Они так долго искали ключи Зерефа, не ведая истины… А всё потому, что их мастер был слишком узколобым, чтобы воспринимать магию как что-то, имеющее несколько начал. — и всё-таки, как бы не были ограниченны последователи Гадеса, работу они проделали немалую. Алтарь, находившейся по центру пустыря, активно источал энергию, губительно воздействующую на всё вокруг — в радиусе двадцати метров не росло ни травинки. Шестеро помощников Миднайта, некогда принадлежавшие к числу его тюремщиков, нерешительно переминались с ноги на ногу, словно предчувствуя грядущую беду. Брейн II понятия не имел, где Рейсер откопал их, но для исполнения его воли они подходили идеально.
— Все были одержимы идеей найти Зерефа… даже сейчас эти ничтожества надеются на его благосклонность, больше, чем на мою! А ведь надо быть предельно осторожным… Гадес уже чуть не поплатился жизнью за своё невежество. — то, что мастер Сердца Гриммора надеялся на других, лишь доказывало его ограниченность и глупость. Мир Зерефа был не нужен мастеру Орасион Сейс, ему был нужен мир Миднайта, но пренебрегать возможностью заручиться поддержкой такой силы, как Зереф, упускать было глупо, особенно учитывая наличие весьма сильных конкурентов.
— Когда-то этот алтарь использовался для создания Делиоры. Демон, конечно, несовершенный, но не каждый волшебник был способен с ним справиться. Теперь же это место пропитано энергией Зерефа, и великий чернокнижник чувствует это. — магический круг опоясал Миднайта. Двое, почувствовав неладное, пытались бежать, но было уже поздно. Теперь ритуал должен был пройти без осложнений. Жертвенный посох с остроконечной шестигранной звездой пронзил магический камень в центре. Каждому достался свой луч. Когда кровь последнего из помощников стекла к основанию жезла, ритуал был завершён. Теперь оставалось лишь ждать.

0

3

Замороженный холод расколол перламутровые лучи и разбил их осьмиконечными звездами на части. Голодный зов исторгнул из недр земных стон, каких не слыхивал весь род людской и коих не видывал белый свет.

Я существую.

Мороки теней задрожали сиреневыми виноградными лозами и душнотой затхлости сырого песка пронзили небеса. Монолитные плиты пришли в движение, они оборвали на полуслове зажженный в легких крик. Призывали - откликнулся.

Я иду во сне.

С разверзнутых перевернутых небес рассеребрился пепел на атлас одежд прекрасными узорами небытия. Когда-то давно также тлеющие души роняли усталые главы к ступням и не было тихого места на земле.

Я разрушаю.

Соленый снег из прозрачных слез запорошил дороги. Фиолетово-черный эскиз гребней морских волн заглатывал жадными кусаками острова льда из чистого нефрита. Не было света в этом мире.

Я смотрю.

Провода убежали обратно в опрокинутое бездонное небо и застыли птицами несчастий и треволнений у спин согбенных Атлантов. Ничто кругом не дышало и не выживало в раскатами грома осевшей тишине.

Я учусь.

Нарекли имя, раскололись веки веками покоившегося алтаря. Большие грубые руки зачерпнули сизый бархат из Леты, наружу просыпалось то, что должно было вечно покоиться  в трещинах, уснув в невесомости мира Атлантов, держащих на своих плечах земную плоть.

Я пробудился и спал. Но вновь мои веки открыли, и мертвые листья осели на саван из водяных цветов. Я видел море и плескающихся в брызгах солнца птиц. Я знал горы и разряженный легкий воздух. Я слышал биение сердца затаившегося в глуши зайца, избежавшего силков охотника. Я впитывал ночной город и гулял средь его людей, добрых и злых. Я окунался в наготу мира, дышал с ним и жил. Я оплакивал умерших и сожалел о невинных. Я смотрел только вперед и не искал ответов, на которые не мог найти вопросов. Я был свет и тьма. Я был хаос и жизнь.

Монохромное поле провело сознание сквозь семилетие, которое дремал, обнаружив покой в затухшей немоте. Пульс не стучал в голову, ни жив ни мертв. Алебастровые полночи сменили розмариновые рассветы и нещадно скрадывали жизни. Пахучая смола вытеснила из вен кровяные тела, нервы оказались заголены до предела. Минута за минутой и час за часом. Время утекло сквозь пальцы и растворилось, суждено было оторваться от пут сна.

Я всегда был здесь.

Вкруг посоха завернулась воронка алого вихря. Опустошенные тела прогорели, став пылью каменных осколков. Механизмы незримых машин пришли в действие, Атланты провернули ржавые детали, запустили в работу шестеренки. Прах к праху, боль к боли, жизнь к смерти. Напрасная смерть всколыхнула судьбоносную линию и оборвала. Каждое свершение имеет свою цену и меру вины.

Я ненавижу.

Терракотовое дознание уничтожило алтарь. Руки крепко сжали холодную медь магического посоха, не стало зелени и тепла. Земля умерла, тлетворные губительные ноты заполонили воздух.

Я вернулся.

Зачем? Удушающие угольные ленты пронизали свистом, они развернули руки как цветок каменного лотоса и сокрушили остатки стебля.

Я... Люблю.

Посох пал оземь, ладони разжали его. Невинная кровь наполнила душу. В забытых фитилях податливого воска размножился лампадами неровный свет. Ветер дохнул из темноты: "Ты должен уйти".
Алый свет утаил в себе непроглядную ночь, и время повернуло вспять свой ход. Так начиналась новая Эра.

+4

4

Разноцветные вспышки мерцали, накладываясь друг на друга, что создавало эффект, чем-то похожий на северное сияние. Протяжный стон скорби был заглушён какофонией звуков, раздававшихся не только со всех сторон, но и изнутри, как будто они пронзали тело насквозь, подобно клинку. И всё же, душу они пронзить были неспособны. Было нечто иное. Колебания этой силы ощущала сама земля, реагируя на неё так, словно она, наконец, избавилась от пронизывающих её нитей жизненной энергии. И всё, что улавливали органы чувств, сразу стало незначительным, иллюзией, что отвлекала от истинного масштаба происходящего, понять который можно было лишь внутренним зрением.
— Да, его мощь неизмеримо выше всего, с чем я ранее сталкивался. Но её суть… истоком всегда являлось отчаяние, но развитие порой даёт противоположные результаты. К чему мне встреча с Зерефом? И что я должен сказать ему? — все мысли о том, чтобы использовать великого чернокнижника как орудие для достижения цели, исчезли, осталось лишь смешанное ощущение тревоги, уважения и… сочувствия? Вряд ли это могло быть так.
— У меня много вопросов к тебе. Я получу ответы, даже если это может стоить мне жизни. Но если ты убьёшь меня, то всё обратится в прах вслед за мной, рано или поздно. Здесь всё обращается в прах… — атмосфера тления ощущалась всё явственнее. Воздух стал тяжёлым, будто наполненным парами, пахнущими разложением. Совсем не то, что искал Миднайт. Это было лишь чередой перемен, ускорением тех процессов, которые коснутся увядающего организма и без постороннего вмешательства. Но всё же, было что-то ещё…
— Совершенно иное… то, что может нести лишь скорбь своему владельцу. Великая сила и великое проклятье. — на мгновение воздух наполнился тишиной, заглушившей даже звук дыхания. То, что имело массу, не могло разрушить грань, отделявшую материальный мир от первородного Хаоса, но могло служить катализатором этого процесса. Что видел носитель такой силы там, откуда он пришёл? Миднайт не раз проецировал мир мёртвых на эту реальность, но Зереф не умирал. Было ли то место частью этого мира или же неведомым уголком Хаоса? А, может быть, оно существовало лишь внутри разума, сдерживающего телесную оболочку во внутренних глубинах? Алтаря Делиоры больше не существовало, как и артефакта, сотворённого Орасион Сейс очень давно. Миднайт остался один на один с тем, чьё имя ассоциировалось с грядущим концом света.
— Ты должен уйти. — лишь голос ветра, пробуждённого ещё не материализовавшейся сущностью. Отрешённое выражение лица Миднайта не изменилось.
— Я не могу уйти, не получив того, за чем пришёл. — произнёс Брейн II ровным голосом. — Я не враг тебе, былинный чернокнижник Зереф.

0

5

В легких не было воздуха, и тьма стекла по опрокинотому небу кровавыми кряльями. Страшное имя увядшими лепестками слетело с губ и обрушило холод ночной тишины. Промозглость пальцев не коснулась душных свитков, и не было безрадостности и покоя, как не было гласа в их темноте.

Тот, кто не должен был ступать на почву бренной земли, открыл глаза. Взгляд его полнился жестокостью, а с уст стекла ядовитая горечь, застыв.

Зачем.

Ответа не стало. Холодные пальцы уничтожили то, что некогда было живым, разбили и искрошили на части свою гордость.

Что нужно тебе.

Зубы стиснули до боли кожу, мрак потек липовым соком по камню. Все, чего касается он, погружается в небытие, окрашивается алым закатом, исчезает. Мир умирал, с ним гибла свободная воля.

- Что ты хочешь?

0

6

Даже ветер замедлил своё движение, когда Зереф ступил на землю, пробуждённый кровавым ритуалом. Вскоре он стих совсем, и эта тишина навевала страх даже Миднайту, давно породнившемуся с гибельными силами, опустошавшими саму сущность жизни. То, чего касался великий чернокнижник, неотвратимо умирало и превращалось в прах, земля под его ногой растрескалась и почернела, не выдерживая его присутствия. Миднайт инстинктивно отпрянул, одновременно чувствуя подсознательное желание коснуться руки Зерефа, источающей увядание, столь несхожее с безмолвным фантомом смерти, порождаемым самим Миднайтом.
— Кажется, что всё останавливается… но одновременно и ускоряется настолько, что за несколько мгновений стареет и разлагается. — на мгновение захотелось просто уйти, нет, убежать, не оглядываясь назад, но, прислушавшись к внутреннему голосу, Миднайт легко подавил свой иррациональный страх. В конце концов, некоторые чувствовали то же при встрече с ним самим.
— Что ты хочешь? — голос Зерефа был наполнен горечью и безысходностью, но Миднайт не чувствовал в нём гнева. Это было хорошим знаком.
— Я не смогу заполучить его, но я никогда и не преследовал этой цели… лишь ответы и… предложить убежище. Где его не найдут конкуренты.
— Мир вновь стоит на пороге войны. — произнёс мастер Орасион Сейс. Его тон был уважительным, но в нём не было и тени подобострастия и поклонения. — Одно заклинание… Немезис. Оно нужно мне, чтобы понять природу тех сил, что приходят из тонких миров. — Миднайт закончил говорить и замер в ожидании ответа.

0

7

Что в имени тебе моем?

Тьма разрасталась и подминала наброски-карикатуры мироздания. Лысые корни корявых деревьев отнимали землю в немой пытке, словно желая удушить и растворить в себе всю проклятость, которой пропитался бренный истлевший мир.

- Это сила, которой не должен узнать никто.

Архаичный постамент оставил после себя серую как полевая мышь пыль, в ней погрязли руки и края тихих одежд. Тот, кто никогда больше не должен был открывать век, ступил на почву. Приторный аромат смерти заполнил воздух и распилил его на нафталинновые блоки.

Недавно сверкавшее в шелковых лентах луны ощерилось шипами темноты, вспыхнуло свечным огнем и пропало, снедаемое породившимся парадоксом. Жизнь и смерть сошлись под одним крылом, и первая с позором проиграла свой пост.

- Я не желаю зла.

Полимеры тонких скорлуп мира захватили пространство, вывернули наизнанку то, что всегда было не нужным. Не будет темноты и света там, где бушует первородный хаос, расшвыряв по углам ничтожных соперников.

Оно умрет, забывшись пеплом.

0

8

Столь привычное ощущение отрешённого спокойствия покидало Миднайта, уступая место странному сочетанию чувства тревоги и мрачного торжества. Не имея никаких гарантий, что Зереф согласиться помочь ему, никаких гарантий, что тот вообще отпустит его живым, мастер Орасион Сейс тем не менее чувствовал радость, находясь рядом с тем, кто получил свою силу из самых труднодоступных источников аспекта разрушения. Его матово-чёрная аура с гнилостностно-зеленоватыми прожилками становилась всё плотнее, отражая недостижимое превосходство древнего чернокнижника над теми, кто решился его побеспокоить.
— Теперь я понимаю, почему Гадес так жаждал постичь эту силу… но он был слишком прямолинеен и ограничен. Я же…
— Это сила, которой не должен узнать никто. — уголок губ слегка изогнулся в нервозной улыбке. Отказ Зерефа не был неожиданным, но вести долгие переговоры оказалось труднее, чем ожидал Миднайт. Даже ему, почти полностью синхронизировавшему сознание с предапокалиптическими видениями, это было психологически тяжело.
— Я не желаю зла. — в голосе великого звучала обречённость бога, познавшего бессилие. Он стал для этого мира лишь сгустком негативной энергии, распространяющей смерть.
— Может быть, ты тоже хочешь просто заснуть? Так было бы лучше… до тех пор, пока не исполнится воля моего отца.
— Я узнал то, что опасно было узнавать. — слова Миднайта были ложью лишь на первый взгляд. Неважно, с какой стороны приблизиться к воплощению смерти — её суть едина. Всё, что имеет форму со временем обращается в прах, и магия способна лишь ускорить, в редких случаях замедлить процесс.
— Скоро понятия зла и добра перестанут существовать. Суть всего — прах. Я лишь не хочу повторения того, что случилось с тобой… Поэтому прошу открыть мне этот секрет.

0

9

Приношу извинения за долгие ожидания. С Жераром согласован осколок зеркала. Самостоятельную мощь найти невозможно, но это "то ружье, которое выстрелит".

И льдистое дыхание ночи выстелило перепутанными словами мой извилистый путь. И свет, полный печали, зазвучал с небес, накрыло волной отчаянного желания сбежать. И я смотрел на стоящего пред мной и не знал, кого он зовет и зачем. Не было места шире, чем охровое ничто.

Пальцы схватили горло и растерзали на лоскуты преданную блеклой луне кожу. Не было меня, как не было мира. Не было мира, как не было меня.

- Ты узнаешь сам... И имя сокрушит тебя.

Мрамор покрыл тяжелые фразы крошкой несовершенства всего сущего. Ночь стяжала свои права на обман и укрыла сетчатой вуалью красных глаз пустынных мух. Проступил сепий.

То, что было черным, стало серым; то, что было белым, стало серым. В мире не было другого цвета или другой мысли. Только несбыточные мелодии коснулись слуха, приняли в своей робости себя, согрешили троекратным эхо.

Пучина страстного хаоса разверзлась. Руки изранили острие ключиц резкими возгласами когтей. Душа раскрылась и пропала.

Один, в одиночестве он стоял супротив постамента, которому не было равных по силе и которого больше не существовало. Страшный грех исполнил очей вола и опустил долу молитвы скрещенных риз.

Меня не было. И не было тьмы.

Лишь осколок зеркала разрезал ладонь Миднайта, утопая в алости костей. И он был полон непроглядной желанной темноты. Подарок, который никогда не следовало получать.

0

10

— Ты узнаешь сам… И имя сокрушит тебя. — мрачное торжество фатализма обрело нематериальную, истинную форму. Разрушение через созидание, созидание через разрушение — таков был путь Хаоса, единого в своём бесконечном многообразии.
— Если долго смотреть в бездну, бездна посмотрит на тебя. — старое предупреждение всплыло в мозгу Миднайта на мгновение, но было уже поздно колебаться, впрочем, это было так уже с того момента, как он пробудил великого чернокнижника. Воздух вокруг мастера Орасион Сейс стал плотным и тяжёлым, но дышать было легко. Краски мира поблекли, пространство сбрасывало упорядоченную оболочку, обнажая свою неограниченную, стихийную сущность.
— Порождению полночи не нужно бояться бездны. — колебаниям было не место в душе посягнувшего на божественное, и Миднайт открыл свою душу, позволяя потоку миновать слабую и ненужную плоть, что могла просто разрушиться при соприкосновении с даром Зерефа. Две волны чудовищной боли и безграничного наслаждения пронзили нервные окончания одновременно, заставив тёмного мага издать пронзительный гортанный вопль. Рок в это мгновение был на его стороне, обратив проклятье в благословение, а разрушение — в награду.
— Это буйство так не похоже на мерное течение великой реки Стикс… но… исток один. — победная мелодия триумфа прозвучала лишь для него. Тёмный осколок безболезненно вошёл в его ладонь, распространяя сквозь тонкие сосуды то, что должно было слиться с его сущностью. Марево рассеялось.
— Благодарю. — голос Миднайта был ровным. Все эмоции вновь были скрыты за тёмной вуалью подсознания, уступив место привычному спокойствию. — Боюсь, информация об этом месте уже просочилась.
— Никто более не должен получить его дар… Возможно, следует подготовить убежище там, куда имеют доступ лишь члены Орасион Сейс…
— Полагаю, мне следует уйти отсюда сейчас?

Эпизод завершен

+1


Вы здесь » Fairy Tail: Wizards & Wonders » Арка III. Смутное время » 24.03.791. о.Гаруна. Явись Зереф большой и маленький